Писательница: Бородина Мария
Входит в цикл: “Рассказы разных лет”
Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов
Аннотация
Как часто мы влюбляемся не в человека, а в идеальный образ, созданный воображением! И как же далеко мы можем зайти, пытаясь до него дотянуться! Это болезнь... Но лучшие лекарства всегда самые горькие. Её душа, подобно новому хрустальному бокалу, в этот момент была абсолютно пуста, как будто бы она только что начала жизнь заново. Как будто бы до этого ничего не было... Но в то же время часть её рассудка с горестью помнила, и осознавала, что до этого была Целая Жизнь. До этого была практически бессонная, опутанная золотистым покрывалом звёздности, ночь на верхней полке плацкартного вагона. До этого была пересадка точно на середине таинственного пути, что она преодолевала. А ещё раньше была долгая зимняя сессия, которую она, как ни странно, успешно преодолела. Да много чего было! Но этого было так мало! А теперь мир как будто бы повернулся к ней другой стороной, распахнул специально для неё чистую страницу. И теперь ей предстояло взять в руки перо Вечности и неловко нацарапать на чистой бумаге первое слово. Но она никак не могла решиться и поднести ладонь. Неприятным, пронизывающим насквозь холодом веяло от его металлической поверхности, и пальцы невольно отдёргивались, гонимые этой сухой враждебностью. Теперь впереди было нечто большее, чем целая жизнь. Это что-то было настолько огромным и засасывающим, что, казалось, разрывает космическое пространство и своими краями уходит в космический простор, за край Вселенной. У этого не было имени, времени, локализации; это было глубоко в крови, это скрывалось в самых недрах Вселенских ''чёрных дыр'', это было вечным и закономерным. Может быть, именно это мудрые люди и называют любовью? Железный пол равномерно, ритмично вздрагивал, когда колёса вагона натыкались на стыки рельсов, а она всё молчала, прислонившись к заледеневшей от лютого мороза стенке тамбура. Три коротких дня... Три дня, равные целой огромной жизни! Отрезок земной окружности остался позади, и теперь она не могла ничего изменить. Она не могла ни напророчить, ни предугадать день завтрашний. И ей было, в принципе, плевать, что произойдёт с ней за этот короткий отрезок времени. Будущее расстелилось перед нею огромной широкой дорогой; дорогой в никуда, застланной покрывалом непроглядной ночной тьмы. Поздний вечер тусклой непрозрачной дымкой колотился в застеклённые окна тамбура, словно испуганная грозой птица. Паутина тусклого звёздного света сковывала его своими путами со всех сторон. Казалось, что непроглядный зимний воздух пресыщен висящими в пространстве скупыми искрами. За окном плыли, подобно линкорам в морской дали, бесконечные цепи товарных вагонов. Станция теперь была совсем близко, возможно, метрах в шестидесяти-семидесяти отсюда... Секундах в трёх-четырёх. Сердце дико, встревожено билось, подобно крошечной канарейке в тесной клетке. Что-то интригующее готовила для неё Госпожа Судьба, застелившая специально для неё дорогу в Будущее чёрной вуалью мглы. Возможно, в этот долгий, тянущийся, словно резина, миг, ей хотелось умереть мгновенной смертью, раствориться в ледяном зимнем воздухе, провалиться сквозь железный пласт пола. Лишь бы не выходить из вагона. Лишь бы не начинать путь навстречу Судьбе, таинственный путь в Никуда.
Случайный абзац
Машина резко тронулась: кружки фар расплескали по бездонным сугробам потоки электрического света. Её тряхнуло на мягком диванчике заднего сидения: в какой-то момент она даже подумала, что потеряет сознание от резкой нагрузки на вестибулярный аппарат. Но вот машина помчалась по площади, подобно скутеру, разрезая упругий морозный воздух, и это странное чувство отступило в пустоту, оставив в память о себе лишь натянутую до предела нить головокружения. Старая, но всё ещё не лишённая первозданной резвости ''Девятка'' мчалась, пересекая узкие улочки города и разметая за собой острый шлейф снежных хлопьев, что заманчиво серебрились в лучах света ночных фонарей. Воспоминания нахлынули на неё глубоким, всепоглощающим потоком: она вспоминала эти улицы, окутанные свежей ледяной дымкой морозной ночи; эти старинные дома, штукатурка стен которых облупилась от бесконечных проливных дождей. Она знала, что если машина завернёт за угол, то её взору предстанет драматический театр, а если она проедет чуть подальше и свернёт направо, она наконец-то увидит до боли знакомую ей улицу - единственную, наверное, широкую в этом городе. В душе она даже называла этот город ''городом узких улиц'': настолько неестественно близко к проезжей части располагались здесь пешеходные тротуары. Сердце беспечно замирало у неё в груди, когда она ласкала взглядом силуэты до боли знакомых старинных зданий, когда она улыбалась из окна автомобиля случайным прохожим, видимо, не успевшим что-то сделать за день. Город узких улиц плыл за окном, размазывая по стеклу свет приветливых, похожих на чьи-то жёлтые глаза, окон, волочил за собой густое покрывало звёздной, необычайно ясной ночи. Ледяное бескрайнее поле тротуаров сияло, озаряемое пронзительным оранжевым светом ночных фонарей. '' Похоже на сказку, - подумала она, стараясь сдержать неумолимо подступающий к глазам поток слёз ностальгии, - только что ждёт меня здесь?''
Координаты: 1898 год; 0.18 кубика адреналина.
Индекс удобочитаемости Флеша — 45, для студентов. Диалогов: 37%.
Похожие книги