Писатель: Есин Сергей Николаевич
Входит в цикл: “Дневник”
Глава в томе: Дневник. 2006 год.
Случайный абзац
Владимир Алексеевич говорил о Шмыге как об актрисе, о товарище. Здесь — "все ясно". Володя редкий, природный умница, поэтому говорил хорошо. Как я его по-человечески люблю, как я понимаю его тоску: он тоже из тех русских людей, которые "недополучили". Потом говорил о Вере Кузминишне Васильевой режиссер Мамин, автор "Окна в Париж" и "Фонтана". Мне бы надо было внимательно его послушать, но я внутренне готовился говорить сам. Но сначала слово дали Женовачу, который в первую очередь поинтересовался у меня, стоящего с ним рядом: прошел ли наш с ним эфир, и я угомонил его, сказав, что эфир, слава Богу, прошел. К счастью, этой передачи я не видел. У меня были для выступления кое-какие заготовочки. Я начал говорить о тяжелой роли Париса, перед которым было лишь три богини, претендующие на яблоко, а перед нами — их сидит пятеро, и надо бы сказать о каждой, потому что каждую мы все хорошо помним и хочется приобщить всех присутствующих к своим воспоминаниям. Я умышленно не употреблял слова "детство", хотя, так сказать, временные перепады порхали в воздухе... Потом именно по поводу "подразумевания" возраста под гогот всего зала Инна Люциановна, когда микрофон передали ей, и врезала: "Да почему они все такие памятливые!". Говорил я, что диковато для меня оказаться вместе с этими дамами на одной сцене. У них слава, у нас — известность. Постепенно я входил в привычный для меня в подобных случаях искренний транс, когда прошлое и настоящее начинало перемешиваться и воспоминания пузырились. Известность писателя парит где-то по чердакам, среди старух, изредка смотрящих телевизор, а слава актрис — она со знаменем тут же, на асфальте жизни. Наш духовный мир составляют и отблески литературы, и отблески экрана, сюда включены и воспоминания о том, что произнесено этими женщинами в момент их яркого духовного взлета на сцене или в кино. Я говорил о времени, которое не очень радовало Вишневскую, но которое ей и многое дало: она окончила вуз в Москве, получила престижное звание, но тут же была сослана в Ташкент. Это замечательная женщина, которая была всегда верна своему времени. Она помнила не только о среднеазиатской ссылке, но и о том, что время дало ей звание профессора, ученую степень доктора. У меня в кармане лежала написанная ею от руки автобиография, датированная годом ее поступления старшим преподавателем в институт в 1956 года. Я немножко поиграл фразами из нее. И тут я вспомнил цитату из Пушкина, который в своем письме к Чаадаеву говорил, что никогда не хотел бы сменить
Координаты: 1374 год; 0.17 кубика адреналина.
Индекс удобочитаемости Флеша — 60, для 8-х и 9-х классов.
Похожие книги