59 k

2010-06-02

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Бессмертие

Писательница: Говорова Елена Александровна

Входит в цикл: “Озарение”

Рассказ в сборнике: Озарение | Сборник

Случайный абзац

В один день - кажется, это была пятница- она так же машинально, бледной тенью настоящего человека, уехавшего на самом деле далеко-далеко, поторопилась после работы в мебельный магазин. Нужно было проделать эту досадную операцию и купить новый журнальный столик взамен прежнего, который бойко набросился из-за темного угла на ее мужа, когда тот глубокой ночью шел на кухню за стаканом воды, и рассыпался, не выдержав смелости противника. Мебель себе они всегда приобретали в магазине на Павелецкой, и теперь она сосредоточенно ехала туда, везя за собой неизменный багаж низких коричневых крыш, дощатых стен и млеющих на изумруде трав тонюсеньких кошек. Путь пролегал через вокзал и, очутившись там, Женя попала в тот очаровательный безумный вихрь дальней дороги: кто-то ехал в неведомые города, кто-то возвращался из них, все волочили за собой неподъемные сумки необходимых вещей, втекали и вытекали из четко распределенных по зданию стеклянных дверей, беспокоились, не забыли ли взять билеты, звонко прощались с родственниками или кидались приветливо им на шею, а поверх этого суетливого содома крутился прохладный голос невозмутимой богини, заправляющей ежедневной свистопляской прочной связи Москвы с оставшимся пространством страны. На Женю несколько раз наскочили люди с плоскими лицами, даже не извинившись, какая-то бежевая старушонка испуганно спросила, где здесь кассы дальнего следования, на четвертый путь прибыл с оглушительным свистом поезд Волгоград-Москва, о чем богиня тут же оповестила собравшихся, и зачаточное помещение задрожало, завихрилось, группки людей сорвались бежать к нему, и Женю осенило, что воспоминание - это еще не полноценная жизнь, а полноценная жизнь вот так разверзалась перед ней, кричала раздраженно в лицо: "Ну неужели ты не понимаешь? Погляди!". И вспенились, окончательно стали сильными, зрелыми мгновения детства, идеально соприкоснувшись со своими декорациями, когда бабушка держала ее крепко за руку в толкучке метро, а за спиной прыгал тоненький рюкзачок с любимой куклой и красивой книжкой внутри, и так же точно сновали огромные, потерянные в заботах отъезда люди, и мама твердила отцу, что никак не успокоится до тех пор, пока не войдут они в их тогда еще далекий дом, а тетка вслух вопрошала саму себе: "Нет, все-таки точно я положила эти шлепанцы внутрь или только завернула их в пакет, да бросила валяться в коридоре?". И захотелось ехать, как хочется всем, очутившимся на вокзале, прочь отсюда, неважно куда, лишь бы очищать от твердой скорлупы

Координаты: 1100 год; 0.14 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 25, для магистров. Диалогов: 6%.

20 k

2010-06-02

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Химера

Писательница: Говорова Елена Александровна

Входит в цикл: “Озарение”

Рассказ в сборнике: Озарение | Сборник

Случайный абзац

Илюшин встретил Любу пожившим на "вольных хлебах", увидевшим, наконец, что и для себя одного готовить вкусные ужины приятно, что очень удобно не умолять вечерами жену хотя бы раз в неделю позволить ему поглядеть увлекательный матч вместо ее затянувшегося сериала о домохозяйках, что принимать у себя друзей, принесших в гости ящик пива, и обсуждать легкомысленно с ними документальный фильм о Марадонне так же интересно, как слушать ее витиеватые рассуждения о прочитанных романах. И, когда она заполнила своей шумной неудовлетворенностью, окружающей ее совокупностью всех невидимых вещей, уже распробованную им на вкус ровную тишину, обнажились резко все ее недостатки, даже прежние достоинства обратились в них. Ему стало невыносимо слушать - и он не понимал, как раньше считал их своей мирной обыденностью - ее непрекращающиеся ругательства об очереди в сбербанке и неразумно вышедшей замуж подруге, обвинительные жалобы, начинавшиеся с "Мои родители никогда не любили меня - ты, баловень, даже не можешь представить, как это ужасно!" и заканчивавшиеся "Ты никогда, никогда не умел понять, что творится у меня в душе!". Вечное ее никогда! Она всегда была "никогда"! Он озирался назад в поисках спасительных воспоминаний о былом семейном счастье, о застилающей глаза его громогласной любви - но видел только дурные подтверждения нынешнему отчуждению, слышал только ее резкое "никогда". Вот она, не стыдясь совершенно его участливого присутствия, говорит своей, так жадно, со смаком ненавидимой матери, спустя лишь месяц после широкой женитьбы: "Да, муж мой, конечно, очень глупый, но я думаю, это в моих силах исправить", - и обе они так ехидно смеются, косясь на него. Вот она при четверых его институтских друзьях, знающих его очень долго и хорошо, злобно кричит за то, что принес из магазина вместо вишневого сока клубничный, и он тоскливо извиняется перед ней, не зная способов заставить смолчать, а товарищи смотрят на него даже не с презрением, а - хуже намного - с мукой жалости. Вот она уже говорит ему сухо: "Мне страшно видеть, с какими пустыми, никчемными людьми ты общаешься всю свою жизнь! Вы отвратительную ерунду всегда обсуждаете, ваши интересы пугающе мещанские! Если хочешь жить правильной жизнью, быть достойным меня, моего круга - ты ведь заметил, насколько они превосходят интеллектуально твоих тупоголовых футбольных фанатов - тебе следует свести к минимуму все свои нелепые дружбы".

Координаты: 678 год; 0.29 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 16, для профессионалов.

9 k

2010-06-02

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 От 12.10

Писательница: Говорова Елена Александровна

Входит в цикл: “Озарение”

Рассказ в сборнике: Озарение | Сборник

Случайный абзац

Сегодня был тоскливый день, зато на работе дали выходной, а дома с раннего утра такая безысходность навалилась, очень похожая на лень, только мучительнее. Не было сил рыдать в пустоте, и я вспомнила, как мама, когда я была совсем еще маленькой, возила меня в выходные гулять на Чистые пруды. Так и осталось для меня это место связано с детским блаженством. Чистые пруды. Чистота и благость. А еще, оказывается, они остались связанными с тобой, после одной нашей летней прогулки. Все тогда еще было светлее: мы не завершили, а только завершали присматриваться друг к другу, ты писал мне счастливые сообщения, благодарил за что-то совсем не сложное, не изменял мне, или я пока не заметила, что изменяешь, а для меня не существовало прямо-таки ни одной вещи, которую не хотелось бы отдать тебе без остатка. Я и не знала, что память моя так затвердела, что выделилась из меня как будто в нового человека, потому что увиденных воспоминаний я избегаю, а какая-то потусторонняя сила все равно старательно нашептывает мне их в местах, о принадлежности которых к нам я сама уже забыла. Не помнила вот совершенно такого странного дерева, отстоящего слегка от прудов, у которого один, раньше других облысевший, сук расположен заметно ниже общего конуса ветвей. А оно еще прежде, чем я повторно обнаружила такую его странность, показало мне явственно тебя: ты под ним завязывал шнурок и с прерывистым кряхтением от своего согнутого положения рассказывал мне, как бабушка тебя, ребенка, убеждала есть с хлебом, чтобы обязательно насытиться. Я смеялась, потому что мне ужасно казалась забавной эта история: не бабушкина наивная хитрость и не твоя бесхитростная наивность, а то, что ты тоже когда-то был маленьким ребенком, который испуганно принимал на веру вопиющую ерунду; я тогда силилась представить тебя очаровательным мальчиком в гармошке серых колгот, который прилежно поглощает ломти белого хлеба, чтоб не остаться голодным до вечера, и была уверена, что и таким бы тебя безумно любила. А вот тут, чуть не доходя до круга бежевого здания, я достала из сумки с какого-то голодного дня, видимо, оставшийся осколок печенья "Юбилейного", и ты по моей просьбе пополз по черному скату сырой земли к воде, чтоб покормить двух крикливых уток. И, конечно, ногой скользнул в пруд, чуть не упал туда совсем, шлепнулся растопыренными ладонями о землю позади себя и стряхивал с кроссовка воду, чертыхаясь, а я взволнованно квохтала, уверенная, что ты теперь наверняка меня разлюбишь. А какой-то аккуратный мален

Координаты: 1500 год; 0.23 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 42, для студентов.

27 k

2010-06-02

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Дорога домой

Писательница: Говорова Елена Александровна

Входит в цикл: “Озарение”

Рассказ в сборнике: Озарение | Сборник

Случайный абзац

- Ну что же Вы делаете! Смотрите же, куда идете! Разве можно так валять библиотечное имущество? - Ох, извините, извините, задумалась, - прощебетала бойкая птичка и, слегка оттолкнувшись от грязного пола, бросилась дальше, позабыв, верно, о суровом высоком мужчине, с ужасом потерявшем свои профессорские очки по ее вине. Позже она, пятикурсница, очутилась в его группе. Он сразу узнал ее порхающую тяжеловесность, раздражился тем, что здесь свидетельница его неловкой потери очков, которая отчего-то раздражала всегда сильнее прочих вещей и казалась началом неминуемой потери авторитета, и решил против сознания быть с ней строже, чем с остальными девицами. Однако вскоре это оказалось бесполезным: подвижная студентка, звавшаяся Софьей, была отличницей и предмет его разбирала с завидным энтузиазмом, свойственным, кажется, всему, до чего она звеняще прикасалась. Она говорила так стройно и воодушевленно, что аудитория внимала ей с абсолютным восторгом, которого он на своих лекциях никогда не встречал. За это он возненавидел студентку еще сильнее, постоянно будто соревнуясь с ней, стараясь многозначительно опрокинуть ее полыхающую вдохновением и захлебывающуюся живой мыслью речь, переспорить, нивелировать аргументы, подловить на сложном, неведомом вопросе - однако каждая попытка оставалась тщетной, и проницательная, мудрая, начитанная Соня выходила ловкой победительницей. Группа, может быть, замечала особенное отношение к своей соратнице со стороны молодого преподавателя, недоумевала причинам его горячечного спора с одной лишь студенткой, а вот сама она как будто бы не видела никаких помех с его стороны, каждый раз довольно расширяла глаза на все его ответные выпады и умело приводила подтверждение своим версиям. Это опять бесило его и приводило нерв соревнования в движение все яростнее.

Координаты: 1483 год; 0.28 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 27, для магистров. Диалогов: 20%.

28 k

2010-06-02

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Взгляд

Писательница: Говорова Елена Александровна

Входит в цикл: “Озарение”

Рассказ в сборнике: Озарение | Сборник

Случайный абзац

В конце января сидели - а кто и стоял кругом - на обледенелой скамейке в опустевшем парке, глубокие снега опутывала непроглядная темень, вдали вспарываемая усталыми пятнами фонарей, и непонятно было, то ли наступила давно безмолвная ночь, то ли все еще никак не больше восьми часов. Он очутился рядом снова неведомым памяти образом, много говорил, хохотал, сглатывая останки слов и важные элементы шуток, а все равно было обаятельно, сладостно смешно. Взял у кого-то гитару и заиграл на ней любовно вроде печальную, но одновременно и беспечную мелодию - этакая добродушная грусть по столетье назад сгинувшему лету, солнцу, теплу, которые непременно вернутся, вот только чуть-чуть погоди, потерпи, исходила чарующей магией от нежно, едва-едва касаемых струн, - и он почти шептал непонятные английские слова с бесстыдным акцентом. А после сел на узкую, неудобную и скользящую спинку чугунной скамейки прямо рядом с ней, протянул уверенно пластиковый стакан с одергивающим запахом неразбавленной водки, другой оставил у себя и, глядя ровно, заговорил о личном. Отсюда уже начинался более оформленный его образ, удержавшийся, канонизированный: он долго и серьезно говорил о том, как не закончил институт, что работает фотографом на чужих скучных свадьбах и играет на гитаре в никому не известной группе, что денег вечно не хватает, а на изнурительную офисную работу он патологически не способен, об умершей четыре дня назад всей душой любимой собаке - самом верном друге из далекого детства, о пугающе близящемся тридцатилетии - какие-то два года, и уже эта заколдованная цифра, которая никак не простит безработность, нестабильность и любовь к постоянно испачканным кедам. Он говорил монотонно, глубинно, внимательно выискивая дно в своем стакане, казалось, не замечал и даже не думал, что она его слушает. И так отчего-то не хотелось, чтоб он прервался, резко поднялся и ушел, а он, разумеется, это сделал, и уже вновь прерывисто хохотал у следующей скамейки, с удовольствием останавливаясь, чтоб послушать нескромный, прямо вызывающий смех пьяных раскрашенных девиц; кажется, пару раз обернулся к ней, но вполне вероятно, что искал одного из своих приятелей, затерявшихся возле. И только мучительно ныла мысль, и безотчетно поворачивалась в его сторону голова, и ни о чем невозможно было более думать, а только о случайном, но задержавшемся взгляде, которого так и не случилось.

Координаты: 1386 год; 0.24 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 13, для профессионалов.

20 k

2010-06-02

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Тайна

Писательница: Говорова Елена Александровна

Входит в цикл: “Озарение”

Рассказ в сборнике: Озарение | Сборник

Случайный абзац

Это было похоже на едва уловимый, но сразу привлекающий внимание голос переливистого соловья в грохоте городского шоссе - удивительно властная музыка, она настойчиво перебила униженную скромность работников ресторана с их крохотными скрипочками и плыла, плыла над ошарашенными головами, заставляя повиноваться ей и крутиться в поисках внезапного источника. Там была тихая печаль, кроткая боль за человеческое горе широких российских полей, стройных березок, чистейшего неба; были слепящие слезы сошедших с ума матерей; была сильная гордость и нажим обещания счастья. Только богоподобный умелец мог извлекать так живо, отчаянно эти ровные, искренне говорящие звуки. Толпа передо мной на мгновение расступилась, и я увидела сразу же обрюзгшую фигуру человека, через блестящую лысину которого пролегала мерзкая прядь мокрых черных волос, и голову опоясывала такая же неаккуратная, грязная чернота; фигура его была неприятная, неловкая, сутулая, он будто бы грозился стечь с шаткого табурета перед вычурным роялем, и весь этот вид заплывшего жиром неряхи в поношенном ширпотребном костюме так неестественно, обидно контрастировал с чарующей властью гуляющей по залу песни. И только утолщенные пальцы его, такие же бледные, потные и жирные, как весь он, ловко и ласково гладили мраморные клавиши, нежно извлекая из-под них тот рыдающий весенний тон. И мучительной загадкой осталось для меня, как может так юношески красиво и изящно играть столь неприятный человек; над загадкой этой я билась все несколько минут, пока трепетала вокруг меня завораживающая мелодия волнительного счастья, выходящего из беспросветного горя. Стоявший в тот момент рядом со мной молодой актер, достаточно известный мне и абсолютно не известный стране, по завершении неожиданного смятения искусством вежливо произнес: "Это пианист Борисов. Написал музыку к свежеотснятому фильму. Это лучшая его, по общему признанию, музыка, которая будет звучать в сцене воспоминания главного героя о сожженной немцами его родной деревне".

Координаты: 1019 год; 0.23 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 37, для бакалавров. Диалогов: 4%.

22 k

2010-06-02

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 До утра

Писательница: Говорова Елена Александровна

Входит в цикл: “Озарение”

Рассказ в сборнике: Озарение | Сборник

Случайный абзац

Константину больно хотелось теперь, чтобы вся его жизнь стала пропитана Верой, чтобы она прикасалась к его тарелкам, хранила сокровенные вещи в его столе и питалась даже одним с ним воздухом. Соединять их не могли лишь телефонные звонки и свободные вечера, но воспоминания о Вере должны были жить полно и совершенно, когда он, просыпаясь, видел бы ее утонченно красивое лицо и чуть заспанные, но все такие же свежие глаза. Мысль наблюдать ее спокойно спящей, хранить в серой ванной комнате ее лохматое полотенце, стремиться не в пустой дом, а обверенный была посланцем почти небесного рода наслаждения, терзала и одновременно вдохновляла на подвиги. Он с жаром кропотливого автора пытался предугадать то, как именно она подходит к кровати - с правого краю или с левого, вынимает ли медную ложку из кружки, пока пьет чай, сушит ли волосы феном или повязывает на мокрую голову внушительный тюрбан? Он не умел держать в себе и, натыкаясь в дымности ресторана на ее холодную руку, выплескивал безотчетно: "Я люблю тебя, так тебя люблю!", - и она отвечала: "Я тоже", и как могли скучные, обрюзгшие, прожорливые посетители продолжать безынтересно отстреливаться тишайшими фразами, когда находились, случайно попав, причем, в такой магический круг, в блаженном раю, где Константин любит до изнеможения, до дрожи неведомых внутренностей Веру, а Вера, вдруг, любит его, и они составят вдвоем живой, прекрасный, полный лучащегося счастья роман. Вера должна была перевезти в его дом два пухлых, уже, конечно, собранных чемодана, а каждый, кто был хотя бы призрачно дорог Константину против Веры, уже знал, что они будут жить вместе, вскоре поженятся, и вода в его ванной начнет шуметь по-другому, когда, наконец, она вызовет ее, и это будет той наивысшей точкой земного чуда, где оно дотрагивается легко до благости неземной уже жизни.

Координаты: 1017 год; 0.31 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 31, для бакалавров.

24 k

2010-06-02

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Разматывая провода

Писательница: Говорова Елена Александровна

Входит в цикл: “Озарение”

Рассказ в сборнике: Озарение | Сборник

Случайный абзац

Попутно Лиза писала роман, лишенный бульварной недоразвитости. Она училась замечать и разворачивать людей, но разочаровалась в психологии. Она наблюдала за товарищами по группе, снующими по кафельной столовой незнакомыми студентами, за соседями-пассажирами урчащего автобуса, и понимала, сколько, должно быть, укромного, больного и радостного прячет от нее их жизнь. Вот этот, верно, очень был мучим в детстве тиранкой матерью, но, поселившись в общаге, потому и пустился во все тяжкие пьянства и разврата; а эта девушка непременно должна желать стать знаменитой актрисой, но работает в тихом кафе, собирая деньги на поездку в столицу. Психология на все находила готовые ответы, действовала по суровым правилам, а она, слушая жалостливые рассказы подруг о том, как простили пощечину от любимого, как собрались выходить замуж за нелюбимого, как боятся жить с собственной матерью, с восхищением понимала, что готовых ответов нет и не может быть, и везде есть необъяснимая тайна, разгадывать которую придется вечно, а проще лишь наблюдать и следовать выпрастываемым ею указаниям. Она теперь видела мигающий фонарь, и могла хорошо, полно объяснить, как призрачно и восхитительно он мигает, но не желала даже начинать рассказывать зачем, потому что, когда она поздней ночью возвращалась к себе и, занятая очарованием юной влюбленности, волнующими мечтами, расползающимися увлечениями, всем сердцем сочувствовала этому уверенному, тихому и приятном свету, значит, в этом было потустороннее и безответно верное назначение. Журналист не понимал, он готов был критиковать каждый поступок расположившихся слишком близко к нему, обвинял одних в скудоумии, других в легкомыслии, третьих в жестокости, и на все имел решительный довод. Он вдруг сделался таким резким, невдумчивым, обидным.

Координаты: 1425 год; 0.17 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 19, для профессионалов.

37 k

2010-06-02

Читать миниатюру
Комментариев 1 последний 2010-06-03
К книге Страница автора

 Озарение

Писательница: Говорова Елена Александровна

Входит в цикл: “Озарение”

Рассказ в сборнике: Озарение | Сборник

Случайный абзац

- А что я должен понимать? - Неврастеничка... Неврастеничка, и все тут! В них никакой загадки, кроме прогрессирующей склонности к битью посуды. - Да я понимаю, но откуда тут неврастения? Ты ее не знаешь, с чего же ты взяла? - Ох, я тоже женщина и тоже люблю показаться скандальной. Это полезно. Но в меру! А ты мой брат, и я тем более не хочу, чтоб тебе трепали беспрерывно нервы такими пошлыми способами. Могла бы уж пооригинальнее что-нибудь изобрести, если так невмоготу быть серой мышкой.

Координаты: 1651 год; 0.22 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 28, для магистров. Диалогов: 27%.